23 декабря (11 декабря ст. ст., пятница)

Журнал открывала статья Дениса Давыдова «Занятие Дрездена», претерпевшая серьезные цензурные сокращения. По мнению А. В. Никитенко, цензор пушкинского журнала А. А. Крылов был «самым трусливым», а, следовательно, и «самым строгим» из цензурной «братии».

В статье Давыдова речь шла о заключительном этапе Отечественной войны, когда некоторые генералы, желая прославиться любой ценой, делали ставку на кровопролитные сражения и готовили победные реляции. Узнав от Пушкина о бесчинстве цензуры, Давыдов горько шутил: «Эскадрон мой, как ты говоришь, опрокинутый, растрепанный и изрубленный саблею цензуры, прошу тебя привести в порядок: убитых похоронить, раненых отдать в лазарет, а с остальным числом всадников — ура! и снова в атаку на военно-цензурный комитет. Как я делывал в настоящих битвах, — унывать грешно солдату — унывать грешно солдату — надо или лопнуть, или врубиться в паршивую колонну [цензуры]. Одного боюсь: как ты уладишь, чтобы, при исключении погибших, Эскадрон сохранил связь, узел, единство? возми уже на себя этот труд ради бога, составь разорванные части — и сделай из них целое».

Пушкина интересовала не только тема Отечественной войны, двадцатипятилетие начала которой должны были отметить в 1837 году. Последний номер журнала выходил под занавес года, в течение которого общество безмолвно отмечало десятилетие событий, которые последовали после 14 декабря 1825 года. К этой теме поэт обращался неоднократно. Первый том «Современника» открыло стихотворение «Пир Петра Первого», содержавшее призыв к милости, примирению, прощению «виноватых». В том же томе в очерке «Путешествие в Арзрум» Пушкин обратил внимание на то, что среди героев кавказской войны, сосланных на Кавказ, имелись бывшие заговорщики (по цензурным соображениям вместо их имен в тексте проставлены звездочки или инициалы). В третьем томе в рецензии на перевод книги Сильвио Пеллико Пушкин напомнил читателям о жизни поэта, который «десять лет провел в разных темницах», обвиненный в связях с карбонариями, но затем был помилован австрийским императором (напрашивалась ассоциация с судьбами осужденных декабристов). Наконец, в четвертом томе поэт снова «милость к падшим призывал», публикуя свою «Капитанскую дочку», в финале которой Екатерина II милосердно дарует прощение государственному преступнику.

В фондах Всероссийского музея А. С. Пушкина хранится акварельный портрет Д. В. Давыдова.

В первом зале Литературно-монографической экспозиции «А. С. Пушкин. Жизнь и творчество» представлена живописная работа неизвестного художника с оригинала В. Л. Боровиковского, изображающая императрицу Екатерину II на утренней прогулке в Царскосельском парке. Оригинал (с Чесменской колонной на фоне) находится в Государственной Третьяковской галерее; в Государственном Русском музее представлен вариант с Румянцевским обелиском.

Денис Васильевич Давыдов (1784–1839)
Неизвестный художник (В. П. Лангер (?))
1-я четверть XIX в.
Бумага цветная, акварель, тушь, белила

Екатерина II на утренней прогулке в Царскосельском парке
Неизвестный художник с оригинала В. Л. Боровиковского
XIX в., Россия
Холст, масло